Один из самых уважаемых естествоиспытателей XVIII века Карл Вильгельм Шееле не получил никакого формального образование. Он родился в декабре 1742 года в Штральзунде – портовом городе, который тогда принадлежал Швеции. Семья относилась к сословию, которое сегодня мы называем средним классом. Знакомые отца обучили мальчика чтению рецептов и значению химических и фармацевтических символов. Шееле имел возможность поступить в университет, но в 14 лет пошел в ученики аптекаря в Гётеборге.
Аптеки того времени были одновременно и химической лабораторией и лавкой чудес. Там хранились экзотические материалы со всего света, и молодой Шееле получил к ним доступ. По окончанию периода ученичества Карл перебрался в Мальмё. Потом жил в Стокгольме, Уппсале и продолжал экспериментировать. В 1775 году приобрел собственную аптеку в городке Чёпинг, где и осел до конца своих дней.
В отличие от многих современников, Шееле не тратил время на философские теории и обобщения. Он был практик – тщательный, методичный, крайне наблюдательный и, конечно, талантливый. Многочисленные открытия ставят Шееле в первый десяток ученых того времени. Он выделил Кислород за два года до знаменитого Джозефа Пристли. Хлор, марганец, барий, молибден — все они появились на свет в аптечной лаборатории. Глицерин, циановодород тоже результаты его опытов.
Среди всех его открытий есть одно, которое связывает этого деятеля XVIII столетия с нашей эпохой селфи и цифровых снимков. В 1777 году Шееле заинтересовался свойствами хлорида серебра. После серии последовательных опытов, Шееле пришел к выводу, что под воздействием света вещество темнело, превращаясь в нечто, напоминающее металлическое серебро. В своем трактате «О воздухе и огне» он зафиксировал эти наблюдения и выводы.
Шееле наблюдал и описал подлинную фотохимическую реакцию – основу будущей фотографии. Он заметил, что процесс протекает интенсивнее при ярком освещении – фундаментальный принцип экспозиции. Он не размышлял о создании изображений, но заложил основу, на которой появятся работы Томаса Веджвуда и Хамфри Дэви, которые впервые формулируют задачу иначе: не «почему темнеет», а «можно ли получить изображение». Они опирались на работы Шееле и столкнулись с проблемой, о которой он даже не задумывался: как зафиксировать и сохранить, полученное изображение”. Эту задачу решили Ньепс и Тальбот ближе к середине XIX века.
Можно услышать утверждение, что «Шееле остановился в шаге от фотографии». На самом деле, нет. Ученый остановился ровно там, куда он шел. Вопрос получения или, тем более, фиксация изображения, перед ним не стоял и его не интересовал. И это не частный случай одного Шееле, а норма того времени. Научные и практические задачи существовали отдельно. Ученые познавали суть вещей и интересы ремесла, а промышленности их, как правило, не касались. В этом смысле фундаментальная наука в наши дни исходит из похожих принципов. Вопросы на которые она отвечает: “что это такое”, “что происходит”, а не “что с этим делать”.
Несмотря на признание и успех, Шееле оставался непритязательным человеком. Когда в 1775 году Шведская королевская академия наук избрала его своим действительным членом – случай беспримерный для человека без академического образования – он воспринял это с признательностью, но без чрезмерного восторга. А от приглашения прусского монарха Фридриха II возглавить кафедру химии в Берлине и вовсе уклонился. Его призвание было в исследовательской работе, а не в залах научных собраний.
Умер Шееле рано – в 43 года, 21 мая 1786 года. По всей вероятности, причиной стал многолетний и постоянный контакт с токсичными соединениями. О технике безопасности представления в те времена были более чем смутными. До изобретения фотографии оставалось чуть больше полувека.